Литературный портал

Тартуской городской библиотеки

Тийт Алексеев «Тартуский мир»

Тийт Алексеев «Тартуский мир»

Поезд лязгнул и остановился у какого-то деревянной резьбы китайского храма. На храме висела вывеска «Тарту». Я прибыл на место…
Я не спеша направился к центру города вдоль улицы с постриженными под спаржу деревьями. По правую руку стояли дома, с крыш которых и каменных балконов кое-где свисали бог знает как попавшие туда одинокие березки, а по левую — ёжился в парке полинявший и утративший первоначальный цвет фонтан в форме медведя…
Я миновал дом Общества и дом Сакала, где, по мнению журналистов, давалось направление Эстонскому государству, на самом же деле накачивались пивом. Купил в сколоченной из зеленых планок будке пачку сигарет и у горло-лечебной клиники свернул на улицу Валликраави. Чуть поодаль возвышалось рыжее здание Государственного архива, и вот этот-то дом был уж вовсе не от мира сего. В начале прошлого века там обосновалось общежитие, тесные каморки которого заполняли сотни русских и немецких студентов, державшие на столах сплошь книги Декарта и Платона, а в ночных тумбочках порнографические романы XVIII-го столетия…

Полный текст рассказа на русском языке, впервые напечатанном в журнале «Looming» в 1999 году, можно прочитать в журнале «Вышгород» 2017, №1-2, с. 7-40.
Перевод с эстонского Людмилы Симагиной.

Реклама

25/04/2017 Posted by | Литературное знакомство, Литературный Тарту, ТАРТУ и о Тарту | | Оставьте комментарий

Марина Горунович

Марина Горунович (Раудар)— уроженка Тарту и сейчас живет в Тарту. Более 20 лет ведет русскую секцию при Тартуском отделении Союза пистелей Эстонии, занимается литературными переводами.

МОЕМУ ТАРТУ

Граду Юрьеву-Дорпату-Тарту я песню слагаю,
Места этого нет для меня ни родней, ни больней.
Родилась в нём, росла, а сгодилась ли — право не знаю,
Но срастаюсь с судьбою его с каждым годом сильней.

Тарту — это веков разноликих былая громада,
Что легко и естественно в сердце легла и живёт,
И студенческий лик, и раздумье старинного сада,
И река, что меж Русью и Западом, распрей не зная, течёт.

Это радуга, вольно сошедшая с неба на землю,
Тихой улицой стала*, скрепив как подковой, квартал.
Это радость, когда перезвону церковному внемлешь,
И прогулка на катере, руку спустивши с борта.

Хулиганский, бедняцкий бурлящий котёл Супилинна**,
Давший, впрочем, немало достойных и славных людей:
Музыкантов, поэтов, артистов; мечтой опалённых
Граждан города, жизнь положивших в труде.

Это детство — обьятья извилистых тартуских улиц,
Проходные дворы и лазейки в заборах чужих.
Это юность — в кино на последнем ряду поцелуи
И родные, учившие жизнью — как надо дружить.

Есть ещё одно — в мире подобного нет и не будет,
Что когда-то лишь в этом суровом краю проросло:
Это люди, особые здешние русские люди —
Крепость русского духа, хоть невелико их число.

Старых русских воспеть я должна, перед ними колени
склоняя,
Здесь осевших в семнадцатом страшном году,
Также тех, кто веками жил в этой имперской окрайне,
Тех, кто руку протянет попавшим в любую беду.

Их давили, ссылали, сажали, стреляли,
Но вставали потомки, нести продолжая их крест,
В лагерях, поселеньях, медвежьих колхозах отсталых,
Сохраняя терпенье, достоинство, совесть и честь.

Эти скромные люди сумели пройти через крах и потери,
Жить почти в нищете и гонения не замечать:
Их питала любовь, озаряла глубокая вера,
Погибая, они утоляли чужую беду и печаль.

Да, рассеяны семьи их, дети и внуки по весям и странам,
Но мне кажется, Тарту — их тихая пристань и тайный
маяк,
На который стекаются те, кто в трудах неустанных
Отдал всё. И осталось лишь упокоенье маят.

…пусть иное лица выраженье на улицах узких
У влюленных, туристов, учёных, дельцов и простых
работяг,
Но пока в нас жива молодая душа старых русских,
Нас за всё, что мы миру отдать не успели, быть может,
простят?…

* Улица Vikerkaare- Радужная
** Supilinn — букв. Суповой город (улицы ом городском р носят названия овощей, фруктов и ягод —
напр. Kartuli — Картофельная, Herne — Гороховая, Oa — Бобовая, Meloni — Дынная, Marja — Ягодная).

Опубликовано: журнал «Вышгород», 2017, №1-2, с. 41-42

25/04/2017 Posted by | Литературное знакомство, Литературный Тарту, Стихотворения, ТАРТУ и о Тарту | , | Оставьте комментарий

Людмила Казарян

Игорю Караулову
Ты прав, мой друг — конечно, Юрьевнаш —
но нам еще осваивать пейзаж
и измерять шагами и словами:
как тихим утром улицы пусты,
как над рекой изогнуты мосты,
какая синева над головами,
как здания классически стройны…
А осень — слаще лета и весны —
в старинном парке шелестит листами.
2016
* Стихотворение предоставлено автором

11/07/2016 Posted by | Литературный Тарту, Стихотворения, ТАРТУ и о Тарту | Оставьте комментарий

Вера Владимировна Шмидт

6 мая 2015 года в рамках литературного фестиваля «Прима виста» состоялся вечер памяти В. В. Шмидт «Чтобы стал правдивым стих…», посвященный 100-летию со дня рождения поэта. Состоялась и презентация второго издания сборника „В пути“, который ведущая вечера, Любовь Николаевна Киселева, подарила и нашей библиотеке.

Вера Владимировна Шмидт (19(6).08.1915- 06.01.2000)

поэт

Вера Шмидт

Прожила в нашем городе всю жизнь, окончила здесь начальную школу, гимназию, философский факультет Тартуского университета. Преподавала русский язык в эстонской школе. С 1937 по 1944 гг. переписывалась с И.А.Буниным. В 1938 г. состоялась и их личная встреча.. Завет нобелевского лауреата «пишите себя, свое, простое, то,чем больше всего живете» заставил В.В.Шмидт сурово отнестись к части своих произведений: из стихов 1930-50-х гг почти ничего не сохранилось. Зато, чудом избежав репрессий, В.В.Шмидт сберегла письма И.А.Бунина и М.В.Карамзиной.

Поэт с негромким, но своим голосом, поэт глубоко христианский, В.В.Шмидт смогла опубликовать свою первую книгу лишь в 1991 году (Вера Шмидт. В пути. Стихотворения. Таллинн, «Александра», 1991).
В 80-е годы Вера Владимировна руководила русской секцией Тартуского отделения Союза писателей Эстонии.

В 1995 году Вере Владимировне Шмидт была вручена Поощрительная награда Совета премии им. Игоря Северянина.

Людмила Казарян


Антология русской поэзии в Эстонии 20-30-х годов

Любовь Киселева
Вера Владимировна Шмидт
Радуга, 1989, №12, с.27-30.

 Вера Владимировна Шмидт относится к разряду необыкновенных «обыкновенных» людей. Жизнь ее не богата выдающимися событиями, способными поразить воображение читателей и дать пищу красноречию биографа. Все скромно, просто и в ее облике, и в ее судьбе. Однако все, кто знает Веру Владимировну, встречался с ней или просто читал ее стихи, ощущают, что соприкоснулись с миром удивительно чуткой и одаренной человеческой души.
Вера Владимировна Шмидт родилась 19 (6) августа 1915 г. в Юрьеве, ставшим через несколько лет Тарту. Ее отец Владимир Андреевич Шмидт — нотариус, окончивший Юрьевский Университет, происходил из петербургской семьи, переехавшей в 1880-х годах в Дерпт. Мать — Татьяна Николаевна (урожденная Мамонтова), коренная петербуржка, переехала к мужу в 1914 году и тоже осталась здесь навсегда.

Достаточно благополучное детство, проведенное в кругу любящей и обеспеченной семьи, сменилось нелегким отрочеством. Отец — мечтатель, поэт, участник кружка Б. Правдина — В. Адамса, не смог удержать места нотариуса. Дача в Эльве была продана, из просторной удобной квартиры на Кюновской (Кююни) улице пришлось переехать в более скромную на Лавочной (Поэ), а в 1927 г., уже после смерти отца, в совсем скромные две комнаты на Яковлевской (Якоби), где Вера Владимировна живет до сих пор.

Энергичная Татьяна Николаевна много сил отдавала общественной деятельности — сборам добровольных пожертвований, организации благотворительных вечеров в пользу бедных русских семейств и т.д., и Вера с детства была включена в круг этих начинаний и забот.

Как для всех русских детей Тарту 1920-х гг., школьные годы В. Шмидт начались в русской начальной школе на ул. Фортунной (или, как говорилось, «в Фортунке»). С 1929 по 1934 гг. она училась в Русской гимназии на ул. Мунга, рядом с Успенским собором. В 1934 г. поступиал на философский факультет Тартуского университета. Обучение затянулось. В. Шмидт училась в университете с 1934 по 1941 гг., последние экзамены сдавала уже в период немецкой оккупации, поэтому полученное свидетельство не было приравнено к диплому о высшем образовании, и пришлось поступать в университет заново. Студенты-филологи, учившиеся в Тартуском университете в иные — поздние — времена, не могут в полной мере представить себе, что означает обучение в 1930-е годы. Основной своей специальностью В. В. Шмидт избрала славянскую филологию, но записалась еще и на романскую филологию, философию и историю искусств. Много времени занимали языки: наряду с современным русским, немецким, французским, польским языками изучались латынь, провансальский, староитальянский.

Университетские годы для В. В Шмидт полны не только аудиторными занятиями и фольклорно-этнографическими летними экспедициями в Печорский край и Причудье. Это были годы активной работы в Обществе русских студентов и напряженного собственного творчества. Для получения образования нужны были средства. Русские студенты, в большинстве своем люди малообеспеченные, добывали их через свое Общество. Приходилось постоянно устраивать благотворительные вечера, спектакли, лотереи, а значит — постоянно репетировать, шить костюмы, мастерить декорации, распространять билеты. Деятельность в Обществе В. В. Шмидт вспоминает всегда с теплотой и благодарностью. Товарищество, взаимовыручка облегчали борьбу с материальными трудностями, но главное — Общество русских студентов оъединяло и наполняло высоким смыслом жизнь его участников. Не обходилось и без борьбы мнений, острых политических дискуссий о будущем Эстонии, о судьбе русских в Эстонии. В предверии коренного перелома В. В. Шмидт не послушалась совета И. А. Бунина в письме к ней от 11 октября 1939 г.:»Если можете, уезжайте непременно куда-нибудь — в Данию, в Швецию».(«Литературное наследие». — М., 1973. Т. 84, кн. 2, с. 340). Ей хотелось быть с Россией, которую она совершенно не знала, но о которой имела самое возвышенное и восторженное представление. Все, однако, получилось совсем не так, как думалось и мечталось: аресты, высылка и гибель ближайших друзей и знакомых, прекращение связей с Европой, растерянность и страх. Потом — война, нелегкие годы немецкой оккупации, временная работа в детском саду, борьба за выживание и существование.

В 1945 г. В. В. Шмидт была принята на кафедру Славянской и Балтийской филологии Тартуского университета в качестве преподавателя русского языка. В 1947 г. выяснилось, что нужен советский диплом о высшем образовании, и вчерашний преподаватель университета опять становится студентом. С 1947 по 1951 гг. В. В. Шмидт учится экстерном на отделении языкознания историко-филологического факультета Тартуского университета и в 1951 г. получает диплом по специальности: «русский язык и литература с квалификацией филолога». В 1949-1950 гг. работает учителем эстонского языка в 9-й семилетней школе и только в 1951 г. получает должность учителя русского языка во 2-й средней школе г. Тарту, где она и проработала вплоть до выхода на пенсию в 1970 году.

Стихи В. В. Шмидт писала с детства, с семи лет. В 1937 г. послала свои опыты И. А. Бунину, который откликнулся на письмо юной провинциалки серьезно и доброжелательно. Началась переписка, оборвавшаяся волею обстоятельств в 1944 г. «Займитесь стихами как следует, не губите талантливости своей», «от всей души желаю счастья вашей молодости и вашим способностям» — так ободряет Бунин свою корреспондентку. Не сразу ей удалось осуществить завет Бунина: «Пишите себя, свое простое, то, чем больше всего живете…» Годы упорной работы над стихом — работы постоянной, длящейся до сих пор вопреки житейским трудностям и невзгодам, — развили литературный дар и помогли обрести свой поэтический голос.
В начале 1950-х гг. В.В. Шмидт включилась в работу литературного объединения при Тартуском отделении Союза писателей Эстонии, с середины 1970-х гг. она становится руководителем этого объединения.

Сама В. В. Шмидт печаталась сравнительно мало. Редкие публикации в республиканской печати, в сборнике «Знакомство» (Таллинн, 1970), подборки в журнале «Таллинн» (1981, № 6; 1985, № 1), в газетах «Тартуский государственный университет». Поэт, отдавший творчеству более шестидесяти лет, В. В. Шмидт так и не смогла до сих пор опубликовать ни одной книги своих стихов. Только сейчас в издательстве «Ээсти Раамат» готовится к печати ее первый поэтический сборник «В пути», из которого мы публикуем сегодня несколько стихотворений.*
(* Сборник вышел в 1991 году в издательстве «Александра» прим. библиотеки)

 *

Сознание большой и важной цели
Пускай в душе не меркнет никогда.
Та цель, как Вифлеемская звезда,
Тебя ведет от самой колыбели —
Как в древности седым волхвам она
Светила над пустынею одна.

И если бури встретятся, а бури
Грозят везде, иль беды —  кто без бед? —
Лишь только пыль песков сойдет с лазури,
Вставай тотчас, иди звезде вослед,
Не жди, пока заблещет путь росой:
Пусть посох твой стучит
в земле сухой.

*

Так долог день…и грусть сильна  —
весны залог…
Беру я старый том,
зачитанный до глянца.
Раскрыла наугад.
Но что мне до испанца?
Я родину в снегах
искала между строк.
А он не родину —
мне дарит целый мир.
И вот я с ним бегу,
минуя грязь предместий,
Туда, где дышит лавр,
шумит Гвалдаквивир,
Лаура песнь поет
про дальний дождь и ветер…

*

Живу меж дел, меж снов чужих
Своими скудными делами
И снами тихими… Что в них?
Вперед привычными шагами

Иду, иду —  и смотрит день
Мне в душу робкими лучами.
О жизнь моя! Ужель ты —  тень,
Иль прах звезды под небесами,

Иль вопль бесследный? —  Ни одна
Не разгадает мысль земная…
Скитаться я в миру должна…

Порой, о смертном забывая,
Мечты и музики полна,
Гляжусь я в сумерки окна, —
На миг единый прозревая…

*

Все дождь и дождь
Несносен свет,

Когда на небе солнца нет,
Когда шумит водой трава,
Как оскудевшие слова;

Когда в пустом родном дому
Предел есть счастью моему…
И только горе, как волна,
Все камушки берет со дна

И, зарываясь в глубину,
Их мечет в новую волну —
Той разноцветную игрой
И утешаюсь я порой.
15. VIII. 1974

*

Знакомых старых песнопений
Так светел по весне напев;
Мы —  возмужав и присмирев —
Яснее понимаем гений

Веков, событий и страстей
И слез, струившихся без меры,
От них же бысть источник веры,
Соединяющий людей.

Нам —  горестным, осиротевшим,
Что слаще чистой той струи, —
Тех песен о Христе воскресшем,
О всепрощающей Любви!

19.III. 1973

*

Странно, что все это снится:
Красные блики в реке,
Снял ты очки —  и ресницы
Тенью легли на щеке.

Снится мне небо ночное,
Все в облаках дождевых.
Смех и лицо молодое…
Как же тебя нет в живых?

Где ты? От серых сугробов,
Помнишь, как дуло свежо?
Жадно глядели мы в оба
В тающий редкий снежок.

*

М. Е.
Уж лето прошло. И один
Скворец запоздалый распелся.
И мрамор берез,
и трепет осин

С бессмертьем небесным смешался.
И кто-то стоит в тени у руин…
Замечтался.

Радуга, 1989, №12, с.27-30

Стихи В. В. Шмидт, любезно предоставленные библиотеке Людмилой Казарян

***
…Я и тогда стихи писала,
Когда в них не было нужды,
Слова по капле собирала —
Пригоршню ключевой воды.

Источником ее бывали
Со дна бегущие струи —
То были детские печали
И зовы первые любви!

Теперь в колодец, запененный
Грехом и грустью многих лет,
Ведро опустишь ты, смущенный
И незадачливый поэт!
28.Х.1983

***
Снег вновь сошел. И много пятен,
Как изумруды на стволах.
Синицы смолкли. Только дятел
В высоких держится ветвях.

Под дождевою занавеской
Сосна светлеет серебром…
И дятел вскрикивает резко
И красным водит хохолком.

Пестрея черно-белой спинкой,
Головкой умною вертя,
Стучит — и падает остинка,
Все на пути своем крестя.
17.1.1971

***
Когда под утро крепко спится,
Я слышу внятный шорох крыльев,
В саду большом мне снятся птицы,
Что на земле когда-то жили.

И я хожу от ветки к ветке —
Их добрых вижу, не пугливых,
Их дивной радуюсь расцветке,
Как будто я средь душ счастливых,

И птицы смотрят, будто знают,
Что я видала их на свете,
И что-то будто охраняют
В саду зеленом, на рассвете.
4.Х11.1973

***
Мы привыкали к запахам. И в каждом,
Казалось, был особенный язык.
Трава шептала в зной: «Томлюсь от жажды,»-
И жаловался, что озяб, цветник.

Но больше всех благоухал, страдая
И радуясь, еще сырой покос.
Над травами полегшими летая,
Еще гудели стаи пчел и ос.

И тихо исходя медвяным соком,
Цветы еще цвели, упав в траву,
И пахли нежно, терпко и глубоко…
М все еще глядели в синеву.
29.У1. 1972, Элва

***
Настоящий весенний закат,
Он ложится на старые стекла,
Розовеет коричневый сад
И трава, что под снегом поблекла.

А по ней загуляет дымок.
И огонь будет спорить с закатом,
И упьется зеленый росток
Прошлогодней листвы ароматом.
27.1У.1965

22/05/2015 Posted by | Литературное знакомство, Литературный Тарту, ТАРТУ и о Тарту | | Оставьте комментарий

Наталья Горбаневская

Наталья Евгеньевна Горбаневская (1936 – 2013)
Наталья ГорбаневскаяРусская поэтесса, переводчица, правозащитник, участница диссидентского движения в СССР. Участница демонстрации 25 августа 1968 года на Красной площади в Москве против ввода советских войск в Чехословакию. Первый редактор неподцензурного бюллетеня правозащитного движения «Хроника текущих событий» (ХТС).

три стихотворения, написанные в дороге

1
Утро раннее,
петербургская темь,
еду в Юрьев
на Юрьев день.
Утро синее,
солнце в гробу,
еду по свету
пытать судьбу.
Под фонарями
и то не светло,
по улице Бродского
иду в метро.

2
Но Кюхля Дерпту предпочел
водовороты декабризма,
от Петербурга слишком близко
спасительный тот был причал.
Нет, пол-Европы проскакать,
своею жизнью рисковать
в руках наемного убийцы
и, воротясь к земле родной,
как сладостною пеленой,
кандальной цепию обвиться.

3
Г.Корниловой
Господи, все мы ищем спасенья,
где не ищем – по всем уголкам,
стану, как свечка, на Нарвском шоссе я,
голосую грузовикам.
Знаю ли, знаю ли, где буду завтра –
в Тарту или на Воркуте,
«Шкода» с величием бронтозавра
не прекращает колеса крутить.
Кто надо мною витает незрим?
Фары шарахают в лик херувима.
Не проезжай, родимая, мимо,
и́наче все разлетится в дым.
Не приводят дороги в Рим,
но уходят все дальше от Рима.

«Не спи на закате : Почти полное избранное.» СПб.: Лики России, 1996.

22/12/2014 Posted by | Советуем почитать, Стихотворения, ТАРТУ и о Тарту | , | Оставьте комментарий

Тишков Всеволод

Всеволод Валентинович Тишков
Крымский писатель, поэт. Представитель Союза крымских эстонцев (родные автора уроженцы Эстонии).
«Потомки Калева«- Севастополь, 2011.
Книга подарена библиотеке автором.

* * *

Вспоминая давний подвиг…
Л. Койдула

И могуч, и мудр, и стоек
Богатырь Калевипоэг
Знал язык зверей и трав;
Вместе с Ээстимаа сынами
Водрузил победы знамя,
Силы темные прогнав.

И волшебник Ванемуйне
Ладил каннель звонкострунный,
Чтобы подвиги воспеть.
Над горами, над лесами
Песнь звенит под небесами:
Злато, серебро и медь.

Золотая песня солнца —
Вселучистые оконца
В серебристых облаках,
В их серебряных уборах;
И заката медь, в чьих взорах
Запредельный дремлет страх.

Капли крови земляникой
Рассыпая в чаше дикой,
Шел усталый богатырь,
Шел от ратного он поля,
Где ковалась Ээсти воля,
Шел назад в родную ширь.

Там, где склоны Тоомемяги,
Он стоял, венец отваги,
Размышляя о былом,
Думал думу о грядущем
И поведал травам, пущам,
Что грядет в краю родном.

Если ты поэт от Бога,
Если сердцем слышал много:
Голос рек, полей и трав,
Шепот леса, песни луга,
Речи матери и друга…
Если ты пред Небом прав,

То, как некогда, услышишь
(И поймешь тогда, чем дышишь)
Речи дивной тишины
И увидишь, словно пламя,
Героическое знамя
Вечно юной старины.

Ты постигнешь, в чем опора,
Силой внутреннего взора,
Эту землю полюбя;
Быть ей нужным — это счастье,
Только этим в одночастье
Можешь выразить себя.

«Потомки Калева», с.28-29

16/12/2013 Posted by | Литературное знакомство, Литературный Тарту, Стихотворения, ТАРТУ и о Тарту | Оставьте комментарий

Юнна Мориц

Юнна Мориц (1937-)Юнна Моритц

Март в Тарту

Отбросим ветку от окна
И выглянем наружу,
А там увидим, как весна
Перемогает стужу.

Сугробы вянут на глазах,
И сад шалит капелью,
А только день тому назад
Исхлестан был метелью.

Казалось, это — навсегда,
Как римское изгнанье,
А вот прошло — и ни следа,
Одно воспоминанье.

В камине скука сожжена,
Как черновик негодный.
Душа прекрасно сложена —
Как раз чтоб стать свободной.

И все овеять и назвать
Своими именами,
И прутья в чашке целовать,
И сочетаться с нами.
Стихотворение нашла Валентина Бровина  на сайте «Библиотека поэзии»

О Юнне Мориц можно прочитать также в нашем «Уголке переводчика» 

21/03/2012 Posted by | Литературное знакомство, Стихотворения, ТАРТУ и о Тарту | Оставьте комментарий

Вера Казак

luuletaja

Вера Казак

Вера Казак

О себе

Родилась в 1960 г. на Волыни (Украина). С 1979 г. живу в Эстонии(Тарту). Замужем. Четыре дочери. Четверо внуков.
Надеюсь, что скоро выйдет моя книга стихов «Дождь на ресницах«*.

"Дождь на ресницах"

*Книга уже вышла  и есть в нашей библиотеке (06.02.2012)

* * *

Что творится в душе моей…
О, клубок из противоречий.
Господи. Я прошу, сумей
Все распутать. Мне будет легче.

Вразумляют Твои слова.
А дела пусть будут по Слову.
Господи! Это я звала,
А принять не была готова.

Я оглядываюсь назад,
Хоть иду по дороге к Свету.
Пусть все будет, как Ты сказал –
Я молюсь. За окнами – лето.
* * *

Я послушать пришла, послушать,
Но слова, как с далекой звезды,
Прозвучав, потревожили душу
И взрастили свои плоды.

Я послушать пришла, но взглядом
Мне хотелось небо обнять.
Ничего мне, Господь, не надо,
Только Ты не оставь меня.

Я послушать пришла, но слезы
Мне не дали сказать ответ.
Уходите, былые грезы –
Я увидела вечный рассвет.
* * *

Я в копилку бросила монету
И подумала, что этим летом
Ждут меня неведомые страны;
Говор незнакомый, но желанный.

Что мне скажут, как мне им ответить,
Чтобы сердце доброе приветить.
Чтобы злое тоже не обидеть,
А понять и многое увидеть.

Побродить по незнакомым тропам
Дальней Азии и родственной Европы.
Через год или примерно в марте
Возвратиться в добрый город Тарту.
Сильная.

Ты по-другому прочувствуешь эту же боль.
Ты по-другому посмотришь на эти печали.
Сильная. Пусть даже встретишь любовь,
Не растеряешься, сердцем коснувшись едва ли.

Будет штормить – всё равно не замедлишь шаги.
Солнце прикрыть – для тебя и ладони довольно.
Взгляды вослед – ты и это оставишь другим,
Мимо пройдя, про себя улыбнувшись невольно.

Сильная – думалось мне; и поверь,
Я и не знал, уходя по дороге знакомой,
Что твои пальцы дрожат, открывая конверт,
Что свою слабость и нежность ты даришь другому.
Белгород.

В белом городе – знаю – растут для меня ромашки.
Только ты их не рви – всё равно подарить не сможешь.
В белом городе летом земля, словно промокашка,
Впитывает все слезы неба, так на дожди похожи.

В белом городе – нет, не бывают там белые ночи.
Это только – думаю – моего севера прихоть.
В белом городе кто-то грустит обо мне очень.
И читает мои стихи или молится обо мне тихо.

Мне по улицам твоим не ходить, белый город.
Никогда не смотреть мне в твое синее небо.
Пусть посмотрит в него тот, кто мне очень дорог.
И кто в городе моем северном тоже не был.
* * *

Я рада, что весна. Забудь про снегопад.
И слушай шум дождя за окнами весенний.
И буду я читать, как прежде, невпопад
Молитвы и стихи, стихи своих сомнений.

Прислушайся к словам, к звучанию тонов
И к мыслям – все дарю – чудесно я богата.
Но если мир души – немного он из снов –
Рискну я подарить – жду пониманья брата.
* * *

Вместо твоей ладошки
Много жёлтых листьев кленовых.
Они устлали дорожку,
Но я проторю снова
И тихонько уйду на рассвете.
Или даже его не дождавшись.
Не спугнуть бы случайно ветер –
Он тебе всё расскажет.
* * *

Для тебя я принесла весну –
Жёлтых одуванчиков реснички.
Знаешь, если слушать тишину
И смотреть цветов любимых личики,
То, возможно, радость посетит
И уснувшую разбудит нежность.
Чтоб сказать короткое: прости;
И слезу запрятать в безмятежность.
Одуванчиков прошла пора.
Улетают – ветер им попутный!
Принесла тебе весну – вчера.
А сегодня – снова на распутьи…
* * *

Белая птица летает, летает.
Белыми крыльями машет, машет.
И вот – снег – не скоро растает.
И вот – снежинки – на душах наших.

Может, согреюсь у здешней печки.
Не стану грустить, что было лето.
Сказочные гномики – человечки
Принесут для меня конфеты.

Конфеты из горького шоколада,
Сладкие пряники и орехов немножко.
Ой, мне столько много не надо.
С тобой поделюсь, а птице – крошки.

Но белая птица – гордая птица.
Улетела, а крошки клюет воробьишка.
Может, зима мне просто снится.
Проснусь – весна. Вот такие делишки.
* * *

Дожди, дожди… И это в декабре,
Когда так хочется большого снегопада.
Чтобы смотреть в окно, как тихо во дворе
Ложится белый снег – рождественская радость.

Дожди, дожди… Промокла я давно.
Пока не кончен путь – дорога длится.
Дрожащей веточкой стучит в моё окно
Березка грустная – куда ей торопиться.

Дожди, дожди… Быть может, то весна
Через тоску зимы нам дарит свою нежность.
А может, осень то; забыв о временах,
Уходит так плачевно и небрежно.
Весна

Как неуверенна весна, –
Как некрасивая девчонка.
Теряется капелью звонкой,
Что даже ночью не до сна.

Как озабочена весна, –
Как школьница своим уроком
Невыученным. Одиноко
Идёт – весь мир в полутонах.

Как переменчива весна, –
Непредсказуема, неспешна.
В нарядах всех её – небрежность.
Такие – скажут – времена.

И как же влюбчива весна…
* * *

По утрам – растерянность зари.
Вечером – покладистость тумана.
Знаешь, всё, что хочешь – говори.
Обижаться больше я не стану.

Там, где клумба и росли цветы –
Васильки с ромашками дружили –
Для удобства, ради простоты,
Но асфальт тяжёлый положили.

Серость улиц. Дождик. А ветра,
Заблудившись, мечутся по крышам.
Это осень. Мне уже пора.
Ухожу. Шаги всё тише, тише…
* * *

Когда я вижу добрые глаза,
Смотрящие участливо – сердечно,
Я замолкаю. Мне бы не сказать
Чего-нибудь, что остановит вечность.

Так смотрят, будто могут подарить
Весну, мечту, молитву или тайну.
И что-то есть во взгляде от зари.
И что-то есть во взгляде от: случайно.

Смотри, смотри, чтоб я могла принять
Весну? мечту? молитву! или тайну?
Смотри, смотри, чтоб я могла летать.
Я помолчу, чтоб не сказать: случайно…
* * *

Время неписания стихов.
Время обретения молчанья;
Разочарованья – покаянья
И исповедания грехов.

Это время Ты даёшь мне, Бог.
Долготерпишь немощи и фальши.
Я, блуждая, уходила дальше
От Тебя по тысячам дорог.

Время неписания – и пусть.
Благодарно ко всему готова.
Господи – единственный мой Путь.
Господи – молитвенное Слово.
***

Путешествие – жизнь – так легко заблудиться.
Столько много тропинок и много дорог.
Остановка – воды у колодца напиться.
У костра остановка – погреться – продрог.

Путешествие – жизнь – и не знаешь заранее
Долог, короток путь, но идёшь и идёшь.
И, бывает, она так похожа на танец.
А бывает, что спрячешься, сетуешь – дождь.

Белый, холоден путь – всё зима запорошит
Снегом всё позавьюжит, но ты не страшись.
Ну а лето опять угощает морошкой.
Вот такое оно путешествие – жизнь!
Разговор с дочкой.

– Дождливая погода, но это не беда.
– Стекает ручейками
Дождливая вода.
– Вода-то дождевая; учи язык Руси.
– Купи мне лучше kohuke.
– И даже не проси.
Всё сладкое и сладкое,
А я сварила суп.
– О как несовременно;
Пусть пиццу принесут.
А лучше с ананасами
Ты испеки сама.
– Вот так живём в Эстонии;
Конкретней – в Tartumaa.
***

Мне бы чуть побольше солнца,
Ветра, синевы небес.
Вышью я тогда подсолнух –
Подарю тебе.

Лепестки запутал ветер.
Небо наклонилось расплести…
Не бывает так на свете?
Что ж, прости.

Непохожесть я приемлю
И украшу будни дней.
Я пришла на эту землю
Стать родней.

О Вере Казак:

«Вера Казак: «Каждый день, как подарок Всевышнего Бога»

Вера Казак: «Я все раздам, себе оставлю небо…»

Вера Казак: «Птицу, попавшую в клетку, — отпустим!»

Материал предложила библиотеке Людмила Логинова

21/12/2011 Posted by | Литературный Тарту, Люди, Стихотворения, ТАРТУ и о Тарту | | Оставьте комментарий

Иван Александрович Семенников

luuletaja

И. А. Семенников

Иван Александрович Семенников

Родился 23 декабря 1930 года в Саратовской области в селе Перелюб. С 1961 года живет в Тарту.

 

 

Тарту

Красив наш город Тарту.
Я с юных лет его люблю,
Я клятву дал себе за партой — 
О нем я много напишу.
Есть в Тарту холмик небольшой,
Там в бронзе памятник отлит,
Еще музей там городской, 
И улица булыжная лежит.
Из парка лестница крутая
К нему прямой укажет путь,
И там скамейка небольшая,
Где сможете вы отдохнуть.
От церкви улица прямая –
Дом инженеров там стоит,
Больница детская большая,
И памятник на вас глядит.

10 декабря 1982 г.

 Стихотворение предоставлено библиотеке самим автором.

17/10/2011 Posted by | Литературный Тарту, Стихотворения, ТАРТУ и о Тарту | | Оставьте комментарий

Пирет Бристоль «Тартуские женщины»

kirjanik

Пирет Бристоль (автор фото Тийна Сулг)

Пирет Бристоль ( Piret Bristol 1968-)- эстонская поэтесса, прозаик. Рассказ «Тартуские женщины» открывает ее сборник “Usuvaenlane“ (2009, «Атеист»). Перевод с эстонского Веры Прохоровой. На русском языке ее произведение публикуется впервые в журнале «Таллинн», 2010, №3-4.

         «В Тарту, на Нарвской горке, есть кафе, куда, как правило, люди из центра не заходят. Оно расположено в том же доме, где магазин подержанной мебели, и напоминает столовку советских времен. Вроде «Темпо» в Тарту, бог весть на какой улице с допотопным названием. В целях экономии кафе на Нарвской горке никак не назвали, а над входом красуется безликая вывеска «Кафе». Иногда здесь справляют поминки. Между тем мужчины типа Альберта частенько назначают встречи именно в этом заведении.
           Кому-то это место нравится. Я ощущала себя богачкой и могла бы пообедать даже в шикарном ресторане, но свидание с Альбертом было тайным.
           Итак, мы сидели на Нарвской горке в безымянном кафе. «Летняя рефлексия – сказала бы я о нашей беседе. Альберт, как всегда, рассказывал про свою ужасную семью, я тоже о своем — не знаю о чем. Вдруг я заметила знакомое лицо — Долли сидела за соседним столиком. Мы поздоровались. Долли — подружка Студента. Альберт не был знаком с ней, иначе наверняка переругался бы.
           Спустя несколько часов мы расстались. Я решила зайти домой, а потом вернуться в город…»

Продолжение рассказа в журнале «Таллинн», 2010, №3-4, с. 49- 86.

22/06/2011 Posted by | Литературное знакомство, Литературный Тарту, Советуем почитать, ТАРТУ и о Тарту | | Оставьте комментарий