Литературный портал

Тартуской городской библиотеки

Ирина ШОСТАКОВСКАЯ

* * *

Генрих живёт в Дерпте
Генрих стремится к смерти
К смерти стремиться легко и приятно
Как бы вернуться обратно

Становится холодней
Генрих мыслит о ней
Ах что он говорит
У него внутри горит

Дождь ли, ветер ли, мокрый снег
Весь свой недолгий век
Ради снов моих и теней
Ради ней, ради ней

Генрих спит у окна
– Мамзелька моя, жена!
Генрих не знает сна

Генрих не пьёт, не ест
Генрих уже не здесь
Генрих в плену Красоты
Генрих, где ты?

Корабль застыл в дождевой воде
Русалки шныряют известно где
Сирые облака
Родина далека

Птица Кант по-немецки фогель
Сколько тебе было когда ты понял
Сколько тебе было, когда…
Сколько тебе было, да.

Дождь ли, ветер ли, мокрый снег
Весь свой недолгий век
Друг мой – не человек.

Генрих живёт в Дерпте
Генриху снятся черти
Снятся дети и сон тревожат
Генрих обратно не может.

Oпубликовано: «Стихи».
М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2011.
ISBN 978-5-86856-218-1
Книжный проект журнала «Воздух», вып.56.

Реклама

04/02/2019 Posted by | Литературное знакомство, Литературный Тарту, Стихотворения, ТАРТУ и о Тарту | , | Оставьте комментарий

Биография в рисунках (Ю. М. Лотман)

Биография в рисунках.
В наследии выдающейся творческой личности ценно все. Юрий Михайлович Лотман был не только наделен феноменальным чувством слова, не только обладал глубоким знанием мировой литературы — сфера его интересов охватывала культуру в целом. (…)
Ю. М. был одаренным рисовальщиком. И в этой, казалось бы, маргинальной для него области творчества он оставил замечательные образцы, лишь отчасти известные широкой аудитории.
В рисунках Ю. М. обыграны разные ситуации, преимущественно связанные с жизнью семьи и кафедры, где он сам выступает одним из главных героев. (…) Стилистику большинства автопортретов Ю. М. предопределяет ироничное отношение к своей внешности, особенностям характера и ситуациям, в которые ставила его жизнь. Это ничуть не противоречило серьезному отношению к себе, как игра не противоречит познавательной деятельности. (…)
Автопортреты Лотмана часто смешны внешне, но главное — исполнены внутренней веселости, которой проникнуты его жизнь и творчество в целом.

Материал предоставлен библиотеке составителем Т. Д. Кузовкиной и публикуется с ее согласия.

09/10/2018 Posted by | Uncategorized | Оставьте комментарий

Мария Попова

Мария Попова- участник Тартуского международного поэтического фестиваля им. В.А. Жуковского

Говорят, мне идет Тарту.
Я согласна.
Мне идет Тарту.
Не бриллианты,
И даже не изумруды,
Что гораздо красивее —
Тарту!
Вместо утренних новостей
из Яндекса,
Расскажи мне,
Ну как там. в Тарту?
Как там, на его милых узких
улочках?
Пожалуйста,
дай мне слово,
что летом
мы поедем
не в Питер,
где сыро и серо,
не в Крым,
и не в Турцию.
В Тарту, туда!

Опубликовала с разрешения автора Т. Козырева

20/10/2017 Posted by | Литературное знакомство, Литературный Тарту, Стихотворения, ТАРТУ и о Тарту | Оставьте комментарий

Яан Каплинский

kaplinski100Яан Каплинский (Jaan Kaplinski 1941-)
Эстонский поэт, переводчик родился в Тарту, детские годы провел в Южной Эстонии, в окрестностях Выру. В1947-1958 гг. поэт учился в знаменитой Треффнеровской гимназии в Тарту. В 1964 году он окончил Тартуский университет по специальности французская филология, пройдя заочно спецкурс по структурной лингвистике. Затем учился в аспирантуре, работал в разных местах научным сотрудником. Сейчас Яан Каплинский живет в Тарту.
„В поэзию Каплинский пришел в 1965 году. Настоящим явлением в поэзии стал его второй сборник “Из пыли и красок” (1967). В этой книге дан как бы сгусток интеллектуальной идеологии 1970-х годов – экологическое мировоззрение “зеленых”, их понимание истории как опыта, необходимого в настоящем. Отсюда и специфическое понимание поэзии, сформулиро ванное Каплинским в эссе “Что такое поэзия?” (1975). По его убеждению человек (поэт) играет в обществе роль зеркального осколка, в котором отражается малая частица того, что происходит вокруг” http://www.admhmao.ru/people/finougr/html/poezia/estonci/kaplinskii/bio.html (03.11.08)
Домашняя страничка автора http://jaan.kaplinski.com/

* * *
Опять опоздал всегда опаздываю
когда я родился царя уже не было
Эстонская республика приказала долго жить
яблони в дедушкином саду замёрзли
я не помню ни отца который был арестован
когда я был малышом –— он не вернулся
ни нашего сеттера Джоя сторожившего меня
и мою люльку –— он был застрелен немцем
не помню каменного моста но лишь глыбы
разбросанные взрывом по центру города
там я гулял с дедом по улицам
где вместо домов были пустые места
мне кажется что иные из тех пробелов
пустых мест проникли в меня
в моё я в мою память в моё сердце
которое иногда бьётся так странно как будто
за кого-то другого за кого-то кого больше нет

* * *
Из автопереводов с эстонского

Каждый день пишу по стихотворению,
хотя не вполне уверен,
следует ли считать их стихотворениями.
Это совсем не трудно, особенно сейчас,
когда в Тарту весна и все видоизменяется:
парки, газоны, ветки, почки и облака
над городом, небо и звёзды –—
только бы хватило глаз, ушей и времени
для всей этой красоты, что, словно вихрь,
втягивает нас и заволакивает всё
поэтической дымкой, полной пыла и надежд,
и так неуместно выделяется из неё
мужчина-калека, сидящий на скамье у автовокзала,
снимающий сапог с изувеченной ноги,
его палка и шерстяная шапка,
в которой он стоял намедни
в три часа ночи на безлюдной автобусной остановке.
Я видел его из окна такси,
и шофёр сказал: «Опять кто-то дал дурачку водки».

Из книги Яна Каплинского «Улыбка Вегенера» 2017 (стр.34, 61)

*  *  *
Вечером в темноте
детей ведут из детского сада домой

все в мире выросло городá домá грузовики
такие большие так много их
а они — такие же маленькие
беспомощные как и встарь
в колыбельке в платке у матери за спиной
когда вещи еще не выросли
не переросли людей
Дети Огненной Земли в челноках на холодном море
Дети Варшавы идущие в газовые камеры

Дети Тарту на темной заснеженной улице
мне страшно за всех за вас вы такие маленькие
все в мире растет быстрей чем растете вы
вы спросите и мы должны отвечать
не прощайте нас если солжем хотя и нас
тоже обманывали я верю вам но мне страшно
жизнь должна начинаться с начала с малого
нежного крошечного а кругом грохочут
такие большие машины и подростки жестоко дерутся
и самолеты вверху нет ни сна ни покоя ночь идет
снежная полная вопросов ночь накануне дня зимнего солнцеворота

*   *  *
Составитель П о э т и к и скажи мне
что остается от стихов от всех этих
никем не считанных ударных слогов скажи
что осталось от того желтого листика с вяза
на заросшей травою дороге скажи почему
я мысленно сопоставляю его со снегиримя
на белом заснеженном кусте сирени
на берегу Эмайыги
*   *  *
Обрывом кончается
эта самая тихая и красивая
улица в Тарту ты ошибся
простодушно желая попасть
на другую улицу сказать в стихах
чистую правду улица вдруг
кончилась теперь надо обратно
странные точно леший оставляешь следы
одновременно вперед и назад
в неясном свете фонаря и луны
два ярких окна никого кругом
первозданная тишина
*  *  *
зимний вечер кругом никого лишь фонари
окна снег и следы и то малое
что от будней осталось — огромный и добрый
Pax Tartuensis мир покой воскресный день в Тарту
он детей ведет за руку в Ботанический сад
смотреть лебедей
рядом с днями вырастают новые дни
рядом с домами новые серые в трещинах
не уходи побродим еще вечерами здесь
по прежним улицам на полдороге на спаде волны
в середине столетья
среди войн восстановленья страха метаморфоз
что же ты истина ясная и понятная
общая часть всего
что ты такое

Стихи из книги «Вечер возвращает все» (Москва, 1987)
Перевел Светлан Семененко

Матеиал подготовила Т. Козырева

20/10/2017 Posted by | Литературный Тарту, Стихотворения, ТАРТУ и о Тарту | | Оставьте комментарий

Тийт Алексеев «Тартуский мир»

Тийт Алексеев «Тартуский мир»

Поезд лязгнул и остановился у какого-то деревянной резьбы китайского храма. На храме висела вывеска «Тарту». Я прибыл на место…
Я не спеша направился к центру города вдоль улицы с постриженными под спаржу деревьями. По правую руку стояли дома, с крыш которых и каменных балконов кое-где свисали бог знает как попавшие туда одинокие березки, а по левую — ёжился в парке полинявший и утративший первоначальный цвет фонтан в форме медведя…
Я миновал дом Общества и дом Сакала, где, по мнению журналистов, давалось направление Эстонскому государству, на самом же деле накачивались пивом. Купил в сколоченной из зеленых планок будке пачку сигарет и у горло-лечебной клиники свернул на улицу Валликраави. Чуть поодаль возвышалось рыжее здание Государственного архива, и вот этот-то дом был уж вовсе не от мира сего. В начале прошлого века там обосновалось общежитие, тесные каморки которого заполняли сотни русских и немецких студентов, державшие на столах сплошь книги Декарта и Платона, а в ночных тумбочках порнографические романы XVIII-го столетия…

Полный текст рассказа на русском языке, впервые напечатанном в журнале «Looming» в 1999 году, можно прочитать в журнале «Вышгород» 2017, №1-2, с. 7-40.
Перевод с эстонского Людмилы Симагиной.

25/04/2017 Posted by | Литературное знакомство, Литературный Тарту, ТАРТУ и о Тарту | | Оставьте комментарий

Марина Горунович

Марина Горунович (Раудар)— уроженка Тарту и сейчас живет в Тарту. Более 20 лет ведет русскую секцию при Тартуском отделении Союза пистелей Эстонии, занимается литературными переводами.

МОЕМУ ТАРТУ

Граду Юрьеву-Дорпату-Тарту я песню слагаю,
Места этого нет для меня ни родней, ни больней.
Родилась в нём, росла, а сгодилась ли — право не знаю,
Но срастаюсь с судьбою его с каждым годом сильней.

Тарту — это веков разноликих былая громада,
Что легко и естественно в сердце легла и живёт,
И студенческий лик, и раздумье старинного сада,
И река, что меж Русью и Западом, распрей не зная, течёт.

Это радуга, вольно сошедшая с неба на землю,
Тихой улицой стала*, скрепив как подковой, квартал.
Это радость, когда перезвону церковному внемлешь,
И прогулка на катере, руку спустивши с борта.

Хулиганский, бедняцкий бурлящий котёл Супилинна**,
Давший, впрочем, немало достойных и славных людей:
Музыкантов, поэтов, артистов; мечтой опалённых
Граждан города, жизнь положивших в труде.

Это детство — обьятья извилистых тартуских улиц,
Проходные дворы и лазейки в заборах чужих.
Это юность — в кино на последнем ряду поцелуи
И родные, учившие жизнью — как надо дружить.

Есть ещё одно — в мире подобного нет и не будет,
Что когда-то лишь в этом суровом краю проросло:
Это люди, особые здешние русские люди —
Крепость русского духа, хоть невелико их число.

Старых русских воспеть я должна, перед ними колени
склоняя,
Здесь осевших в семнадцатом страшном году,
Также тех, кто веками жил в этой имперской окрайне,
Тех, кто руку протянет попавшим в любую беду.

Их давили, ссылали, сажали, стреляли,
Но вставали потомки, нести продолжая их крест,
В лагерях, поселеньях, медвежьих колхозах отсталых,
Сохраняя терпенье, достоинство, совесть и честь.

Эти скромные люди сумели пройти через крах и потери,
Жить почти в нищете и гонения не замечать:
Их питала любовь, озаряла глубокая вера,
Погибая, они утоляли чужую беду и печаль.

Да, рассеяны семьи их, дети и внуки по весям и странам,
Но мне кажется, Тарту — их тихая пристань и тайный
маяк,
На который стекаются те, кто в трудах неустанных
Отдал всё. И осталось лишь упокоенье маят.

…пусть иное лица выраженье на улицах узких
У влюленных, туристов, учёных, дельцов и простых
работяг,
Но пока в нас жива молодая душа старых русских,
Нас за всё, что мы миру отдать не успели, быть может,
простят?…

* Улица Vikerkaare- Радужная
** Supilinn — букв. Суповой город (улицы ом городском р носят названия овощей, фруктов и ягод —
напр. Kartuli — Картофельная, Herne — Гороховая, Oa — Бобовая, Meloni — Дынная, Marja — Ягодная).

Опубликовано: журнал «Вышгород», 2017, №1-2, с. 41-42

25/04/2017 Posted by | Литературное знакомство, Литературный Тарту, Стихотворения, ТАРТУ и о Тарту | , | Оставьте комментарий

«Детство, которого не было»

%d0%b4%d0%b5%d1%82%d1%81%d1%82%d0%b2%d0%be-%d0%ba%d0%be%d1%82%d0%be%d1%80%d0%be%d0%b3%d0%be-%d0%bd%d0%b5-%d0%b1%d1%8b%d0%bb%d0%be
Замечательная книга воспоминаний, очень отрезвляющая. Об этом хорошо написал Николай Караев.
«Детство, которого не было»: о чем не напишет Софи Оксанен“
http://rus.postimees.ee/3753587/detstvo-kotorogo-ne-bylo-o-chem-ne-napishet-sofi-oksanen
«Два года назад тартуское издательство «Диалог» выпустил книгу Надежды Катаевой-Валк «Там, где я родилась», повествующую о детстве автора в Печорском крае в 1950-х и 1960-х годах.
 Написанные прекрасным языком и обогащенные множеством подробностей, которые нам, нынешним, сложно себе и представить, эти мемуары в том же 2014 году были заслуженно признаны фондом «Капитал культуры» лучшей книгой Эстонии на русском языке. И вот – новая книга «Диалога», «Детство, которого не было»: тоже мемуары тартуского жителя, Николая Васильевича Иванова, но о совсем другом пространстве (деревни новгородского края) и, главное, о совсем другом, военном времени.
В 1941 году младшему сыну новгородского крестьянина Коле Иванову было 12 лет. Его взросление пришлось на Великую Отечественную: он был слишком мал, чтобы идти на фронт, и остался в деревне вместе с отцом и матерью (старший брат ушел на фронт). До зимы 1944 года семья Ивановых жила по ту сторону фронта, на оккупированной территории. Об этом «без прикрас и купюр» и написал еще в 1990-е Николай Васильевич по просьбе внуков.
Или колхоз, или воронок
Конечно, в книге есть и воспоминания о предвоенном времени, они предельно интересны, особенно для поколений, которым промыла мозги черно-белая пропаганда (а она всегда черно-белая: Советский Союз 1930-х у нас либо рай земной, либо адский ад, третьего пропагандисты не предлагают).
Вот новгородских мужиков сгоняют в колхозы, и Василий Иванов, отец Коли, человек с более широким, чем у других крестьян, кругозором – в 1914-м он был призван в царскую армию, служил, между прочим, в Ревеле и был денщиком у генерала, – понимает, что противиться смысла нет.
«Да пойми ты, Настасья! – говорит он жене, которая в колхоз не хочет. – Плохого много в любом новом деле. А главное в том, что люди ищут способ, как сделать жизнь лучше, пусть не нам – нашим детям… А еще я точно знаю, что кнутом обуха не перешибешь. Раз началась коллективизация – никто ее не остановит…»
Но вот – новый поворот: бывшего жеребенка семьи Ивановых местный придурок загоняет во время перевозки зерна, и отец Коли от горя решает выписаться из колхоза. И – выписывается. Если судить по дурным учебникам истории, этот поступок в СССР второй половины 1930-х непредставим, однако же – факт есть факт.
Василий Иванов становится рабочим, но колхозу его золотых рук не хватает, и в итоге составляется своего рода заговор: учитель обвиняет малолетнего Колю, мол, тот «говорил ребятам, что скоро колхозников давить будут», и Василий, вновь верно оценив ситуацию («Политику хотят пришить. Как говорится, не мытьем, так катаньем. Теперь мне не отвертеться»), соглашается на возвращение в колхоз как альтернативу «черному ворону».
Показательный, если вдуматься, эпизод. Помните, у Дов­латова в «Зоне»: «Мы без конца ругаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить – кто написал четыре миллиона доносов?» Власть позволила крестьянину выйти из колхоза; обратно в колхоз его загнали вовсе не чекисты, а свои же, используя Большой террор как инструмент.
«А они нас не замечали»
Но главным образом «Детство, которого не было» – о войне. О том, что никак не представить тем, кто не пережил чего-то подобного сам. Ведь и правда – сложно вообразить такую сцену, взятую будто из фильма ужасов про зомби:
«Деревня была забита машинами и болотного цвета мундирами. Папа поосторожничал, остался в лесу. А моя храбрая мама, перекрестясь, повела меня к дому.
Было странно, что немцы не обращали на нас ни малейшего внимания. Мы пробирались сквозь их толпу, слышали их речь и смех, чувствовали их запахи и даже иногда соприкасались одеждой, а они нас не замечали. Мы для пришельцев были пустым местом, пылью на дороге. И только у двери в родные сени нам преградил путь солдат с автоматом на груди. Он, как от назойливой мухи, отмахивался рукой от мамы, которая пыталась доказать, что это ее дом. Понимать ее солдат не хотел и все повторял, как лягушка: “Weg! Weg!” (нем. «Прочь! Прочь!» – Н.К.)»
Этот абзац лучше любой толстой монографии раскрывает суть нацизма – безоговорочной, бесчеловечной веры в то, что есть люди и недолюди. Ну или суперлюди («истинный ариец, характер нордический») и те, кого даже врагами считать невозможно. Так, пустое место, животные, которых не стоит даже замечать.
Один из потрясающих сюжетов книги – то, как постепенно, месяц за страшным месяцем и год за военным годом меняется отношение немцев к русским крестьянам. Как с глаз арийцев, призванных расчистить для немецкого народа «лебенсраум», жизненное пространство, спадает пелена черно-белой пропаганды – и они начинают видеть в мужиках и бабах таких же, как они, людей.
«Перед сыновьями я чист»
Через год немецкий фотограф делает Колю Иванова моделью, чтобы на обложке журнала «Шпигель» по­явилась иллюстрация: «Безмерно соскучившийся по свободе русский мальчик горячо приветствует солдата-освободителя на своей земле». (Сам мальчик был жутко зол, но сделать ничего не мог – и кто из нас его осудил бы?) Еще через год, когда Коля играл с карбидом и глаза ему забило карбидной эмульсией, сосед, немецкий врач Карл, его вылечивает. «Я сказал ему “спасибо” уже не как солдату, а как человеку, доктору. Я действительно был ему благодарен».
То есть – менялось что-то в обеих сторонах: крестьяне перестают относиться к солдатам-агрессорам исключительно как к врагам и совершают порой бессмысленные акты доброты. 22 февраля 1944 года в деревню вошли очередные немцы, и мама Коли, заплакав, стала штопать одному из солдат шерстяные носки без пяток: «Может, и мой Ванюшка вот так, напробоску, зимой, обувь носит». Ванюшка, Иван Иванов, старший брат Коли, уже погиб под Сталинградом в 1943-м, в свои 19 лет, но мать этого еще не знает. Немецкого солдатика с заштопанными носками убивают назавтра, когда возвращаются наши.
Таких обыденных военных историй – спасения, предательства и смерти, перед которой все равны, – в книге немало, и каждая страница берет за душу. Вот история председателя колхоза, который при нацистах стал старостой и делал что мог для своих людей, умом понимая: «Не перехитрю завтра немца – висеть мне на деревенской улице. Придут наши – меня как старосту если сразу не расстреляют, то в Сибирь на лесозаготовки отправят, и надолго. Одно тебе скажу: перед сыновьями, что бьют фашистов на фронте, – я чист…»
Доброта при оккупации
После войны Коля Иванов вынужден был уехать из родной деревни, которая превратилась в пепелище, к родственникам в Тарту – из-за наступавшего голода. В Эстонии его приютили сначала родственники, потом уже совсем чужие люди.
Среди прочего он описывает свою встречу с православным священником, который накормил «отрока Николая»: «Не мог я тогда знать, что вот этот батюшка переедет из Тарту в Москву, будет назван Алексием Вторым и станет главой Русской Православной Церкви». Скорее всего, тут аберрация памяти: Алексей Ридигер служил в Тарту с 1957 по 1961 год, а во второй половине 1940-х, о которой тут идет речь, был псаломщиком в Таллинне. Но что с того? Доброта священника остается добротой.
17-летний Коля устраивается перебирать картошку в подвале, спекулирует папиросами, потом учится у столяра, старого эстонца Августа Лайдвеэ, который, пишет он, заменил ему отца.
Об этом вряд ли когда-либо напишет Софи Оксанен, но трудные времена всегда усиливают все человеческие качества, не только плохие: доброты, бескорыстия, взаимопомощи тоже становится больше. Когда после войны такие люди, как Август Лайдвеэ, помогали таким, как Коля Иванов, «Коля-маленький», оккупации, национальности и прочие высокие материи их не волновали. В нас, людях, есть кое-что сильнее политической реальности – и ровно по той причине, что наши политики не понимают этого и сегодня, Эстония ныне стала тем, чем стала: страной страшно бедной и при этом ксенофобской.
…Дальше в жизни Николая Иванова была вечерняя рабочая школа, четыре года в Казахстане, работа на целинных землях по комсомольской путевке, заочная учеба на журфаке Казахского государственного университета, возвращение в Тарту, работа на заводе, в редакциях тартуских и рес­публиканских газет. Но все это было потом, после детства. Книга заканчивается на возвращении Иванова в родную деревню, куда он поехал, чтобы помочь голодающим родителям.
Жизнь налаживалась – и наладилась настолько, что мы, нынешние, смотрим на прошлое сквозь черно-белые очки, услужливо предлагаемые новыми идеологами. «Детство, которого не было» – лекарство от черного-белого восприятия. Очень эффективное лекарство.»
Материал подготовила Тамара Козырева

23/02/2017 Posted by | Люди, Советуем почитать, ТАРТУ и о Тарту | Оставьте комментарий

НЕДЕЛЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И КУЛЬТУРЫ 2016

НЕДЕЛЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И КУЛЬТУРЫ 2016
Тартуская городская библиотека им. О. Лутса

26.09.16 — 1.10.16 и 6.10.16

26.09.16 17.00 зал на 4-ом этаже
«История государства Российского» Н. М. Карамзина и русская литература.
Профессор ТУ Любовь Киселева

27.09.16 18.00 зал на 4-ом этаже
О Незнайкиной мудрости : трилогия Н. Носова о Незнайке для детей и взрослых.
Лектор ТУ Роман Войтехович

28.09.16 18.00 зал на 4-ом этаже
Староверы Эстонии глазами исследователя: о книге Я. Плаата «Русские старообрядцы Эстонии и их храмы» и не только. Лектор ТУ Оксана Паликова.

29.09.16 16.00 кафе на 1 этаже
Литературное кафе: обсуждаем книгу Пааво Матсина „Gogoli disko“. (на эст. языке)

29.09.16 17.30 зал на 4-ом этаже
Премьера фильма Э. Аграновской и Н. Шарубина «Неизвестный Тарковский».
Совместно с фестивалем «Встречи с Тарковским».

1.10.16 13.00 зал на 4-ом этаже
Великое в малом: Дом-музей Петра I в Таллинне (по следам книги «Дома и домики
Петра I»). Мария Сморжевских-Смирнова (Таллиннский городской музей)

6.10.16 18.00 зал на 4-ом этаже
Встреча с писателем и популярным блоггером Славой Сэ (Вячеслав Солдатенко) (Латвия).
Совместно с феставалем «Музыка листопада»

Все мероприятия проводятся бесплатно
Наш адрес: Kompanii 3/5, http://www.luts.ee
Информация: jaroslava.sepel@luts.ee

19/09/2016 Posted by | Uncategorized | Оставьте комментарий

Людмила Казарян

Игорю Караулову
Ты прав, мой друг — конечно, Юрьевнаш —
но нам еще осваивать пейзаж
и измерять шагами и словами:
как тихим утром улицы пусты,
как над рекой изогнуты мосты,
какая синева над головами,
как здания классически стройны…
А осень — слаще лета и весны —
в старинном парке шелестит листами.
2016
* Стихотворение предоставлено автором

11/07/2016 Posted by | Литературный Тарту, Стихотворения, ТАРТУ и о Тарту | Оставьте комментарий

«Автопортреты Ю. М. Лотмана»

09.04.2016 14.00 Зал городской библиотеки на 4 этаже

Презентация книги из серии Bibliotheca LOTMANIANA «Автопортреты Ю. М. Лотмана», Таллинн, 2016. Составители издания, авторы вступительных статей и комментариев Татьяна Кузовкина и Сергей Даниэль. Книга вышла на трех языках: эстонском, русском и английском.
Ю. М. Лотман очень хорошо рисовал. В его архиве на данный момент имеется 480 рисунков, среди которых заметное место занимают ироничные по отношению к себе автопортреты. В книге 169 рисунков. По мнению составителей, представленные вместе эти автопортреты воспринимаются « как единый текст» и могут составить целую «биографию в рисунках» замечательного ученого и человека.

Книгу представляет старший научный сотрудник Фода семиотики Таллиннского университета, один из составителей книги — Татьяна Кузовкина.

01/04/2016 Posted by | Люди, Советуем почитать, ТАРТУ и о Тарту | | Оставьте комментарий